Развитие культуры и общественной мысли в Башкортостане в XIX веке, особенно во второй половине, шло в жестокой идейной борьбе просхоластики, религиозного фанатизма и феодальной мистики, в процессе которой закладывались основы башкирской национальной литературы, возникла более или менее цельная литературная система - составляющая часть национальной культуры башкирского народа. На самых передовых позициях этой борьбы неизменно выступали просветители - неутомимые глашатаи идей обновления во всех сферах общественно-политической, социально-исторической и культурной жизни народа. В фарватере этого движения, практически на всем его протяжении, находится фигура Мифтахетдина Акмуллы, выдающегося поэта-просветителя, сесена-скитальца, передового мыслителя и педагога, чей поэтический талант до сих пор продолжает будоражить умы и сердца любителей прекрасного, чьи жизнь и творчество всегда будут оставаться ярким примером беззаветного служения народу.

Всю свою сознательную жизнь Мифтахетдин Акмулла провел в скитаниях по башкирским яйлау, бескрайним казахским степям. Он «жил среди башкир, татар, казахов, был их большим другом и пламенным просветителем. Как бы сообразуя свое поэтическое творчество с жизнью народа, с кочевническим укладом башкир и казахов, Акмулла творил, разъезжая по странам, городам, деревням и многочисленным яйлау». Истоки этой духовной близости берут свое начало в той среде и атмосфере, в которой прошли детские и отроческие годы поэта.

Так вспоминает Акмулла о своем детстве. Первый же жизненный опыт, полученный маленьким Мифтахетди-ном в большой семье отца, под «кулачным воспитанием» мачехи, зародил в его характере черты бунтарства, стремление отстоять свое человеческое достоинство.

«Палочное воспитание» продолжается и в медресе. А он в разные годы учился и в Анясовском, и в Мене-узтамакском, и в знаменитом в то время Стерлибашевском медресе. Крайне убогое состояние учебного процесса, бессмысленная зубрежка религиозных канонов, разделов из Корана, назойливые назидания невежественных мулл пробуждают в нем протест, который выразился первоначально в таких примитивных формах, как всякого рода проказы против богатых ша-кирдов и мулл, как демонстративный побег из медресе. Однако «буйный... безумный характер» (Д.Каскынбаев) Акмуллы, его идеалы, бунтарский дух и поэтическая натура остались недоступными ни окружающим блюстителям канонов шариата, ни даже его родному отцу Камалетдину (как позднее писал поэт в своем письме к нему, откуда знать недотепам мужское дело?), человеку своенравному и жестокому, строившему взаимоотношения членов семьи на патриархально-феодальный лад.

И схоластические порядки в медресе не сумели воспитать в Акмулле религиозный фанатизм, а наоборот, пробудили в нем ненависть ко всему косному: успевший познать облагораживающую силу знаний Акмулла окончательно убеждается в мысли о несовместимости ее с невежеством.

Откровенно пренебрежительное отношение к блюстителям канонов шариата, к представителям мусульманского духовенства Акмулла сохранил на всю жизнь. Разумеется, и его противники старались не оставаться в долгу, - в свою очередь, тоже не упускали момента, чтобы как-то опозорить, очернить Акмуллу в глазах народа, унизить его. Известен такой факт: у Акмуллы было произведение, посвященное Ходже Насретдину (к сожалению, до нас не дошедшее). Видимо, поэт тепло отзывался о Ходже. На одном из меджлисов, где присутствовал и Акмулла, муллы и ишаны, с умным видом показывая на него пальцем, говорили: «Посмотрите, люди, этот мулла восхваляет красноголового богоотступника (то есть, Ходжу Насретдина - А.В.), видно, этот Акмулла сам красноголовый» - и наклеили на него крлык - прозвище «красноголовый». Шакирд Акмулла Хасан Гали пишет, что «некоторые имамы Троицка, недолюбливая Акмуллу, сплетничали за его спиной», и приводит текст стихотворения «Слово поэта», написанного Акмуллой в ответ на эти сплетни. «Реакционные служители ислама издавна враждебно относились к искусству и поэзии, - пишет А.Харисов. - Тем большую ненависть возбуждала в них поэзия Акмуллы, который обвинял их в невежестве и тупости, стяжательстве и лицемерии».

Однако религиозные воззрения Акмуллы сами по себе явление очень сложное, неоднозначное. Башкирской просветительской мысли, как и просветительской мысли многих других восточных народов, присуще рассмотрение культурного всеобщего обновления, прогресса в неразрывной связи с учением ислама. И Акмулла в религии видит силу, способствующую культурному развитию общества: его философские воззрения тесно переплетены с канонически- ми утверждениями Корана. Отсюда возникает точка зрения, будто бы все трудности и лишения, которые тяжким бременем лежат на плечах людей, в том числе, и самого Акмуллы, есть судьба, «написанная» на роду у каждого, и обойти ее, изменить в свою пользу не в силах ни султаны, ни императоры, не говоря уже о самых простых смертных. Поэтому основное внимание Акмуллы приковано не к самой сути ислама, а к его носителям - невежественным муллам и ишанам, неверно м только в свою пользу истолковывающим каноны ислама и шариата. По его мнению, именно они и являются элементами, тормозящими общественное и культурное развитие народа. Религиозной просвещенности человека поэт, по сути дела, отводит второстепенную роль, делая ставку на светское образование:

Само понятие «мулла» он отождествляет с понятием «ученый», поэтому всякий, считающий себя муллой, по его мнению, должен быть не столько сведущим в религиозных делах, сколько образованным в светских науках. Следуя за татарским реформатором Ши-габетдином Марджани, Акмулла мечтал об очищении ислама от фанатизма. Направляя весь огонь своего сарказма против невежественных мулл и ишанов, он беспощадно изобличает реакционную суть фанатического духовенства.

Сам он еще в годы учебы в различных медресе самостоятельно изучал литературу, устно-поэтическое творчество народа, восточную классическую поэзию, восточные языки; любил подчеркивать свое прилежание к персидскому языку и поэзии на «фарси». Шакирд Акмуллы Дусмаил Каскынбаев, который после смерти учителя собирал материалы для составления его биографии, писал: «...Считая себя хорошим знатоком фарси, (Акмулла) всегда возил с собой «Маслях аль-Муттакин», «Мурад аль-Гарэфин», «Субат апь-Гажизин» суфия Аллаяра и часто склонялся над ними».

Акмулла всю жизнь учил детей, тем и зарабатывал на жизнь. В своей педагогической практике он старался избегать метода механической зубрежки, придавал большое значение осмысленному, сознательному усвоению детьми материала, что, в свою очередь, было осуществимо лишь на их родном языке. «В процессе национально-освободительного движения башкиры, татары и казахи выдвинули требование перестроить старометодные ... школы в соответствии с требованиями времени, - пишет А.Еникеев, изучавший состояние народного просвещения в Башкортостане в конце XIX века. - Акмулла был первым на Урале человеком, практически осуществившим в начальной школе эти стремления... Акмулла писал свои стихи на так называемом «тюрки». Но в школе детей старался обучать на том языке, на котором они разговаривали. Например, в казахской школе преподавал по-казахски, в башкирской - по-башкирски».

Все это было весьма созвучно веяниям времени. Просветители выступили с требованием провести реформу и вместо религиозно-схоластических мектебе и медресе создать школу нового типа, которая стала бы источником распространения светского образования. И, несмотря на отчаянное сопротивление приверженцев всего старого, то там, то здесь одна за другой появлялись так называемые неметодные школы. К концу XIX века они уже представляли реальную силу. В них преподавание велось не на арабском, как в старых медресе, а на тюрки, более понятном шакирдам языке; кроме богословия изучались математика, география, история, астрономия, русский, родной языки и др. Кроме всего прочего, обучение в них основывалось на совершенно новом, звуковом методе, на так называемом «ысул-джадиде» (от арабского «джадид» - новый). В отличие от букзослагательного метода, лежащего в основе обучения в религиозно-схоластических медресе, этот метод позволял шакирдам овладеть навыками чтения за короткий срок - всего за один год (тогда как в старометодных школах на это уходило от трёх до пяти лет, в зависимости от способностей обучаемого).

Подчеркивая важность борьбы вокруг школьной проблемы, поднятой просветителями, татарский исследователь А.Г.Абдуллин пишет, что она «вышла за круг дискуссии ученых и педагогов и вовлекла в свою орбиту широкие слои населения. Это объясняется прежде всего тем, что школа находилась в то время в центре идейной жизни татар, имела непосредственную связь со всей совокупностью идеологических отношений, затрагивала проблемы миропонимания, морали, религии и оказывала влияние на политические отношения». Не случайно, видимо, впоследствии это реформаторское движение стали называть джадидизмом в противовес кади-мизму (от арабского «кадим» - старый), насаждаемому приверженцам религиозного фанатизма, а сторонников этого движения - джа-дидистами.

Кругозор Акмуллы, его духовные интересы были весьма обширными и современными. И он, естественно, был в курсе всего происходящего вокруг. Более того, он занимал активную позицию во всем движении общественного обновления, вносил в это свою внушительную лепту. Он очень много читал. В пути ли, в гостях ли у друзей - где бы он ни был и что бы он ни делал, при нем всегда были книги. Особенно любил смотреть книги о современности, частенько приговаривая: «Да, дорогой мой, именно такие книги и нужны нам теперь!» - вспоминает Д.Каскынбаев и тут же приводит факт, показывающий, с каким радушием поэт воспринимал джадистов и одобрял выдвинутые ими прогрессивные требования. «Вечером, -пишет он, - я принес календарь за 95-й год, составленный Шига-бетдином Габделгазизовым. Он просидел целую ночь, перелистывая его. -Особое удовольствие доставили ему помещенные в конце календаря записи о джадистах и джадидизме. «Вот так, вот так надо!» - то и дело восклицал он, читая и перечитывая их».

Наиболее полно эти идеи отразились в самом крупном произведении Акмуллы - «Элегия Шигабетдина Марджани» (в некоторых научных трудах название этого произведения переводится, как «Памяти Шигабетдина Марджани»), где Акмулла выступает яростным защитником идейных принципов, поклонником ума и учености Шигабетдина Марджани, «выдающегося мыслителя, посвятившего свою жизнь поискам путей вызволения своего народа из омута средневековья, приобщения его к общечеловеческому прогрессу и пытавшегося дать ответ на жгучие мировоззренческие вопросы своего времени».

Поэт восхищается проницательностью, умом и образованностью Ш.Марджани, сравнивает его с богатырем, повалившим всех своих соперников:

Эта «живая вода правды» - лекарство от многих недугов и болезней, в ней всякий желающий находит свое исцеление. Невежественные баи и муллы-фанатики пытаются очернить и оклеветать Марджани, но, утверждает поэт, они сами обречены историей:

В образе Марджани сконцентрировано все лучшее и передовое, самые яркие и прекрасные нравственные качества, которые только выработало человечество, и здесь он как бы перестает быть реальной личностью и превращается в своеобразный сгусток всего положительного, в идеал настоящего ученого, ученого-борца. Стиль произведения возвышен и величав, автор оперирует изысканными эпитетами, метафорами, меткими образными сравнениями, щедро наделяет своего героя идеальными качествами, в то же время не жалея черных красок, отталкивающих токов для изображения его противников. И смерть Ш.Марджани Акмулла преподносит не только как личное горе узкого круга друзей, но и как большую утрату всего просвещенного мира, всего народа.

В основе идейно-эстетических взглядов Акмуллы, как видно, лежит признание непримиримости разума и темноты, просвещенности и невежества. Несправедливость в обществе, по его мнению, это результат того, что разум и просвещение до сих пор еще не смогли восторжествовать над темнотой и невежеством, а испорченность, духовная убогость людей проистекают от постоянного безделья, от праздного и беспечного образа жизни.

Во взглядах Акмуллы одну из ключевых позиций занимает проблема нравственности, вопросы эстетического и этического воспитания человека, с которыми он непосредственно связывает будущее народа. В решении этой проблемы он главную роль отводит просвещению, ибо, по его мнению, корнем всего зла, источником всего морально-безобразного в обществе является невежество. Поэтому весьма естественен его страстный призыв к просвещению, к овладению науками, и прежде всего, - светскими. Ярчайший пример тому -знаменитое стихотворение «Башкиры мои, учиться надо!»:

Акмулле пришлось общаться со многими людьми, с представителями различных слоев населения. Среди мулл и ученых он старался сблизиться с теми, кто отличался более прогрессивными взглядами. Все же большую часть своего времени он проводил среди бедноты, среди неимущих и обездоленных. Поэтому он прекрасно гюнимал их душевный настрой, старался, по возможности, им помочь.

Куда бы ни ездил, с кем бы не встречался, Акмулла никогда и ни перед кем не стеснялся открыто выражать свои чувства, свое отношение к тому или иному жизненному вопросу или событию. Среди бедноты он был отзывчивым советчиком, критиковал отсталость, темноту, э в обществе мулл и баев умело направлял свой тонкий юмор и едкую сатиру против стяжателей, властолюбивых и эгоистичных карьеристов, против надменных баев, которые всячески старались воспрепятствовать малейшему проявлению нового, более современного и прогрессивного. Поэт всей душой на стороне обездоленных. Гневно обличая ненавистных баев, ненасытность, жажда наживы которых напоминают «мешок с прогрызенным мышами дном», он решительно отвергает привычку судить о людях по богатству и «благородным» титулам, пренебрежительно относиться к неимущим:

Встречает он богатых добрым словом у ворот, Бедному же страннику дает от ворот - поворот. Все это способствовало еще более отчетливому проявлению в его поэзии мотивов борьбы за социальное освобождение:

А в строках: «Дело ли: пить кумыс, скакать на лошади? К невежеству тянет нас - не это ли? - звучит прямой укор своим сородичам за их беспечное существование, явственно проглядывает стремление объяснить отсталость народа с социально-экономических позиций, с позиций критики феодально-кочевого уклада жизни.

Четырехлетнее тюремное заключение по сфабрикованному власть имущими обвинению еще более усилило социальное звучание поэзии Акмуллы. Тюремная жизнь на многое открыла ему глаза, заставила пересмотреть, переосмыслить жизненные принципы. Соглашательская концепция «протягивай ножки по одежке», религиозные мотивы и голые дидактические назидания сходят на «нет», рождаются строфы, пронизанные оптимизмом и верой в будущее:

Трезвый, реалистический взгляд на жизнь, стремление к философскому осмыслению общественных явлений становятся все более определяющими мотивами:

Вопреки всем невзгодам и преследованиям, поэт продолжал бороться; в этой борьбе крепла его духовная сила, развивался его неиссякаемый поэтический талант. Произведения этих лет составили одну из самых ярких страниц его творчества. Изображая ужасающие картины тюремного быта, он глубоко реалистически раскрывает отвратительные стороны загнивающего общества, и на этом фоне показывает борьбу, идущую в обществе между добром и злом, жестокостью и гуманностью.

Подход к несправедливостям, творящимся в обществе, с социальной точки зрения еще более усиливается в произведениях, написанных в последние годы жизни поэта. Это способствовало дальнейшему развитию и совершенствованию их сатирической направленности. И гибель поэта от рук наемных богачей и власть имущих, боявшихся беспощадного сарказма Акмуллы, воспринимается как естественный итог этой неровной борьбы, как трагический, завершающий аккорд социального звучания поэзии Акмуллы.

Сатира Акмуллы была качественно новым явлением в башкирской литературе. Да, пожалуй, и не только в башкирской. Ни у кого из поэтов ни до, ни после него, вплоть до Г.Тукая в татарской и до Ш.Бабича - в башкирской литературе она не смогла достичь такого совершенства, такой высокой художественности, как у Акмуллы. Именно сатира и явилась одной из причин чрезвычайной популярности его стихов. А.И.Харисов справедливо утверждает, что «корни сатиры, начало художественного высмеивания в башкирской письменной литературе выходят к Акмулле», что «в литературе Поволжья и Урала до Тукая и Бабича не было поэта-сатирика, могущего заменить его. Даже в начале XX века имя Акмуллы являлось синонимом слова «смех». И выход в 1911-1916 годах в Троицке сатирического журнала «Акмулла» был явлением не случайным».

Огромна роль Акмуллы в демократизации литературного языка. Насыщенному арабизмами и фарсизмами литературному языку того времени он предпочитал живую разговорную речь народа - новое, жизненно-реальное содержание требовало соответствующей себе формы. Ведь, в самом деле, развитие искусства на демократической основе стало возможным лишь благодаря просветительской идеологии, чго, в свою очередь, не могло не наложить отпечатка на литературный язык как на главное средство выражения поэтической мысли.

Большинство своих произведений, получивших впоследствии широкое распространение в устной форме, Акмулла создавал на башкирском и казахском языках. До Октябрьской революции его книги выходили в татарских изданиях на татарском языке, но и в них часто встречаются отдельные башкирские и казахские слова и словосочетания, идиоматические выражения и сравнения, не говоря уже о традиционных образах из башкирского и казахского фольклора. Разумеется, было бы неправомерным рассматривать это явление как ограниченность поэта. Напротив, оно лишний раз убеждает нас, насколько близок был Акмулла к реальной действительности, языку, обычаям и культурным традициям народов, среди которых вырос и провел всю свою скитальческую жизнь.

Все же язык некоторых его произведений - прежде всего, од и элегий - довольно пестр, что объясняется, скорее всего, двумя объективными причинами. Во-первых, эти жанры по своему характеру требовали своеобразной напыщенности, пафоса и по-восточному возвышенного стиля изложения. Во-вторых, все они либо посвящались, либо напрямую адресовывались известным людям -ученым и высокопоставленным лицам. Но и здесь при более тщательном рассмотрении обнаруживается, что Акмулла употребляет фарсизмы или арабизмы только тогда, когда они в данном случае больше, чем слова из живого разговорного языка, способствует благозвучности стихотворных строк и стройности внутренней ритмики произведения в целом. Поэтому в его стихах «афористическая краткость, острота и художественность очень сильны - они приближаются к народным пословицам». Как отмечает татарский литературовед Х.Госман, «исторически внутренняя рифма - явление древнее в тюркоязычной поэзии, восходящее к пословицам и загадкам. А из поэтов более близкого прошлого она часто и мастерски использовалась, например, Акмуллой». По его мнению, внутренняя рифма в стихах Акмуллы безупречна и совершенна, и она нередко выполняет несколько функций. Достижение одним поэтическим приемом нескольких целей - высокой образованности, остроты и глубины мысли, мастерской отшлифованности и музыкальной звучности стиха - ставит Акмуллу в ряд выдающихся талантов своего времени. «Народность, поэтическая острота, идеальный стих -главные компоненты силы поэзии».

Акмулла был поистине поэтом-новатором. Его яркий талант, самобытная, полная сарказма поэзия была, по сути, первой мощной волной, ударившейся о скалы доселе неприступных, но уже одряхлевших феодальных правопорядков, религиозного фанатизма и средневековой схоластики - уродливых, архаичных форм общественных отношений. Он, Акмулла, подобно соловью, поющему перед утренней зарей, первым возвестил башкирским яйлау и казахским степям о наступлении новых времен и остался верным и неутомимым глашатаем новых идей - идей пробуждения от векового сна, идей всеобщего обновления. Поэтому его творения пронизаны страстным желанием помочь своему народу преодолеть тяготы беспросветного существования, желанием просветить его. Поэтические жемчужины этого поистине народного поэта, передаваясь из поколения в поколение и в рукописной, и особенно в устной форме, поныне служат предметом вдохновения и эстетического наслаждения. Мысли и идеи Акмуллы живы. Акмулла учил и продолжает учить уму-разуму, человечности, нравственной чистоте и совершенству. Еще многие поколения неизменно будут обращаться к нему в поисках истины, в поисках смысла жизни. Он был и остается Учителем с большой буквы на все времена. Именно поэтому он оставил неизгладимый след в духовной жизни народа. Многие известные поэты, пришедшие в литературу после Акмуллы, в своем творческом становлении испытали его благотворное влияние. Такую преемственность исследователи отмечают в творчестве великого татарского поэта Г.Тукая. А народный поэт Башкортостана М.Гафури, выдающийся поэт-сатирик Ш.Бабич, не говоря уже о менее известных поэтах начала XX века Ш.Тамъяни, Н.Юмрани и многих других, выросли и возмужали непосредственно в созданной Акмуллой поэтической школе.

Камалетдинов Мифтахетдин Камалетдинович (Акмулла) родился 14 декабря 1831 года в деревне Туксанбаево Кульиль-Минской волости 12 Башкирского кантона Белебеевского уезда Оренбургской губернии, ныне Миякинского района Республики Башкортостан.

Год рождения Мифтахетдина указан в материалах VIII ревизии 1834 года, которую проводил в деревне Туксанбаево чиновник 9- го класса Иван Дыннов. После проверки данных переписи на сельском сходе ее подписал юртовый старшина Ахияр Мамбетов. В этих материалах под порядковым номером 20 имеется запись о том, что Мифтахетдину сыну Камалетдина 3 года, и получается что он 1831 года рождения.

Многие исследователи ошибочно указывают местом рождения Акмуллы Уфимскую губернию. Уфимская губерния образовалась в 1865 году путем разделения Оренбургской губернии на Уфимскую и Оренбургскую, когда Акмулле было 34 года. Также ошибочно некоторые указывают местом рождения Зильдияровскую волость. В 30-е годы XIX века башкирской волости под таким именем не существовало. В 1864 году в Оренбургской губернии провели административно-территориальное деление губернии на новые волости. Во время этого деления все башкирские волости, образованные по родоплеменному признаку, были заменены образованными по территориальному признаку. И деревня Туксанбаево вместе с восемью другими деревнями была включена в состав вновь образованной Зильдияровской волости. Эти преобразования произошли когда Акмулле было уже 33 года.

В бассейне реки Дема проживали башкиры племени мин. В одну из 12 волостей племени мин, а именно в Кульиль-Минскую входила деревня Туксанбаево, где родился Акмулла. В состав этой волости в 1795 году входило 12 башкирских деревень, а в 30-е годы XIX века - 31 деревня.

Название деревни Туксанбаево произошло от антропонима Туксанбай. В конце XVIII века тут проживал Туксанбай Араптанов, а также до 1822 года его сын сотник Уразгильде Туксанбаев. Деревня была небольшой: в 1795 году там проживало 15 семей, в 1816, 1834, 1850, 1859 годах количество семей не превышало 20. И хотя количество семей не увеличивалось, население деревни росло: в 1795 году состояло из 61, в 1816 году - 124, 1834 году - 167, в 1850 году - 205, в 1859 году из 232 жителей.

Туксанбаево - деревня башкирских вотчинников. Пользуясь правами вотчинников, жители деревни в 1789 году отдали в аренду, сроком на 35 лет, свои земли в долине реки Камышлы русским крестьянам. В 1794 году вотчинники Кульиль-Минской волости продали часть своей земли в долине реки Агидель сержанту Хлебникову. Среди башкир, участвовавших в сделке от имени жителей волости, есть имена жителей деревни Туксанбаево Батырши Алдарова и Туксанбая Араптанова (МИБ, т.5, стр. 198-199, 338). Все жители деревни Туксанбаево были башкирами. Об этом можно судить по материалам ревизий, проведенных в XIX веке. И только в материалах V ревизии показано, что в 1795 году в Туксанбаево переселился из деревни Абдрашитово ясачный татарин Абдул Уразаев с двумя сыновьями. А в материалах ревизий 1816, 1834 годов ни Уразаев, ни его сыновья в списках жителей деревни не указаны. Видимо вернулись в свою деревню. В материалах VIII ревизии 1834 года в деревне Туксанбаево показано, что там проживало 132 вотчинника и 35 башкир-припущенников из Сарали-Минской волости Мензелинского уезда. Первы раз по договору от 17 февраля 1747 года вотчинники приняли к себе башкир из Сарали-Минской волости Ногайской дороги. В тексте говорится, что 'в 1774 году подали они в Уфимскую провинциальную канцелярию челобитье и з тамгами нашими письму припустили мы Бялкур и Сафар с товарыщи, на свою вотчинную землю по Деме и по Белой рекам Ногайской дороги Сарали-Минской волости родственниковсвоих- старшину Рахматуллу Саркина .... с тов. с детьми и племянниками для поселения дворами. Зелею владеть вечно из платежа в казну ясака по 4 куницы, по полубатман меду повсягодно, остальной ясак платить нам, Бялкуру и Сафару с товарыщи'. Это были соседи, получившие впоследствии равные права с вотчинниками. По договору 8 апреля 1793 года туксанбаевцы приняли к себе башкир из деревни Сарсаз-Такирмен Сарали-Минской волости, но не из Ногайской дороги, а из будущего Мензелинского уезда Казанской дороги. Деревня Туксанбаево сначала входила в состав 7 кантона, затем 12 кантона, 13 кантона 28 юрты. С 1865 года входила в состав 14 юрты 22 кантона.

Жители Деревни Туксанбаево принимали участие в Отечественной войне 1812 года против войск Наполеона. На полях сражений героически погибли Курмангул Давлетшин (1789 г.р.), Муатша Алдаров ( 1784 г.р.), Бикчентай Исламгулов (1788 г.р.), Исламгул Миндекаев (1783 г.р.), Давлетша Алдаров, которого все считали погибшим, вернулся в родные края в 1817 году.

В материалах IX ревизии1850 года, которую в деревне Туксанбаево проводил белебеевский мещанин Дулесов, имеется запись о том, что Мифтахетдин с 1 февраля 1850 года находится в тюрьме. Перепись проходила 30 июня 1850 года. Значит, он уже сидел 5 месяцев, когда он вышел, за что сидел до сих пор не известно.

Начальное образование будущий поэт получил в родной деревне, учился в медресе соседних деревень Менеузтамак и Анясово, был шакирдом медресе в деревне Стерлибашево, где получал уроки у знаменитого поэта-суфия Шамсетдина Заки. Скитаясь среди башкир и казахов, учил детей, занимался различными ремеслами, принимал участие в айтышах сэсэнов и акынов. В 1867-1871 гг. сидел в тюрьме города Троицка по доносу казахского бая Исянгильде, его обвиняли в уклонении от службы в царской армии.

Акмулла умер 8 октября 1895 года вблизи железнодорожной станции Сыростан под Златоустом. Похоронен на мусульманском кладбище города Миаса.

Творчество Мифтахетдина, пронизанное гуманистическими идеями своего времени, впитавшее в себя передовые и прогрессивные веяния общественной жизни России, снискало глубокую любовь и признание среди населения, оказало благотворное влияние на развитие литературы многих тюркоязычных народов. Поэтому его неслучайно прозвали Акмуллой (светлым, праведным учителем) за честность и правдивость. Поэт в своем творчестве проповедовал просветительские идеи, утверждал извечное стремление человека к свету, прогрессу.

Дошедшее до нас творческое наследие Мифтахетдина Акмуллы не очень велико по объему. В 1981 году в связи с юбилеем поэта Башкирским книжным издательством выпущен на башкирском языке однотомник произведений. В эту книгу, которая является наиболее полным по сравнению с предыдущими сборниками Акмуллы, вошло более трех тысяч строк. Однако, многие произведения поэта (сэсэна) или еще не найдены, или, возможно, к сожалению, совсем утрачены. Этому есть свои объективные причины. Акмулла большинство своих произведений хранил в памяти, ибо он, как правило, создавал их, прежде всего, для устного исполнения. В условиях нашего края той эпохи издание книги вряд ли было возможным для своенравного поэта-скитальца, большую часть своей жизни проведшего в странствиях по бескрайним степным просторам родного Урала, Казахстана, добывавшего себе средства на жизнь нелегким трудом учителя, мастера-плотника и столяра. Стихи поэта распространяются в устной рукописной форме по аулам и кочевьям. В 1892 году элегия 'Памяти Шихабутдина Маджани' была издана отдельной книгой в Казани. Эта маленькая книга, к сожалению, оказалась первым и последним прижизненным изданием произведений поэта.

Поэт, впервые после Салавата, обратился к своему народу со словами 'Мои башкиры!'. Обращаясь к народу, неустанно призывает его к знаниям и ремеслам: 'Башкиры мои, ученье нужно, ученье нужно, Среди нас неучей много, образованных мало. Как боимся глупого медведя на Урале, так нужно бояться невежества, братья мои'. Взгляды, идеалы, философские представления Акмуллы родились в процессе борьбы против феодальной отсталости, религиозного фанатизма и проявлений средневековой схоластики, в борьбе против притеснения народа в условиях Башкирии и Казахстана. Он всю жизнь стремился вникнуть в причины тяжелой жизни народа, но он еще не может прийти к пониманию социально-экономических корней общественного неравенства. Единственный путь к прогрессу поэт видит в просвещении, в овладении знаниями, в искоренении невежества. Вообще в философских взглядах Акмуллы 'центральное место занимает вопрос о месте знаний в жизни общества. Занимая позиции идеализма в понимании законов общественного развития, просветители считали, что социальное бесправие трудового народа можно устранить путем просвещения'. В стихотворении Акмуллы 'Назидания' проявились 'необыкновенная проницательность поэта, его умение глубоко заглянуть в человеческую душу, его понимание законов жизни и бытия, божественных установлений на земле, которым должен следовать каждый человек'.

Какие же качества должен иметь сын человеческий? Поэт убежден, что их должно быть семь. Это совесть, честность, ум, благодарность, порядочность, терпение, страсть. В жизни, первое, совестьнужна, совестливость, Совестливость как божья дается на милость. Мало молвить с усердием: 'Прости меня, Боже', Молча совесть блюсти в себе - много дороже.

Для Акмуллы знание и воспитанность, внутренняя чистота человека и в целом проблемы морального, нравственного порядка - наиболее важные в системе его взглядов на мир и на человека.

Тюркский мир знает немало выдающихся и великих поэтов, чье творчество стало всеобщим достоянием человечества. Мифтахетдин Акмулла - один из таких поэтов. Он меньше их всех известен в мире нетюркских народов. Причина - долгое забвение поэта; то, что ведущие переводчики обходили его своим вниманием. Жизнь и судьба поэта, долгие десятилетия оставались тайной за семью печатями. Только в последнее время сделана попытка воссоздать пеструю и сложную биографию поэта.

Мы горды тем, что Мифтахетдин Акмулла широко известен не только в нашей Республике Башкортостан, в Российской Федерации, но и в странах СНГ. Везде, где прошел жизненный путь Акмулла - все его считают своим земляком. Такое признание он заслужил за свое глубокое уважение ко всем народам, за его интернационализм, за его прогрессивные идеи, за его творчество.