Страна, в которой учитель получает меньше водителя трамвая, далеко не уедет


Шкала школы

Сегодня, пожалуй, нет ни одной сферы человеческой деятельности, где не назрела бы необходимость коренных преобразований. Возьмите, к примеру, органы правопорядка, медицину. Или – армию, властные структуры. И там, и там свои трудности. Говорится об этом много. И не один год. Причем открыто. Однако одними разговорами проблемы не решить. Тем более, в отдельно взятом ведомстве или министерстве. Потому что любое отклонение от норм этики и морали, не говоря уже о законе, стало чуть ли не нормой поведения подрастающего поколения. В общем, что посеяли, то и пожинаем. Значит, менять отношение к жизни необходимо в первую очередь в школе. Готова ли она к такому процессу? Готовы ли мы сами к таким изменениям? Об этом и о многом другом наш корреспондент беседует с ректором Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы, доктором педагогических наук, профессором Раилем Асадуллиным.

Сила мудреца

- Раиль Мирваевич, я искренне рад возможности общению с Вами, тем более, речь у нас пойдет на актуальную тему. Знаю вас как человека достаточно принципиального в отстаивании своих позиций, взглядов. И в то же время – достаточно толерантного по отношению к чужому мнению. Знаете, сегодня откровенность опять уходит на второй план. Это мое личное наблюдение. Хозяйственники, политики говорят то, что им выгодно говорить по должности. Как-то я предложил одному товарищу поделиться наболевшим. «Зачем? – ответил он после раздумий. – Чтобы на неприятности нарваться?». Мы стали ужасно конкретны в своей меркантильности. Понимаю, она определяет поведение человека с доисторических времен. Написано масса пьес, романов по этому поводу. И они до сего дня востребованы. Но если классики сегодня актуальны(на то они и классики!), это их заслуга или наша вина? По-моему, в двадцать первом веке пора делать выводы из всего нашего исторического опыта проживания на грешной Земле.
- Спасибо за столь лестную характеристику моей скромной персоны. Без всякого кокетства хочу заметить: вряд ли ее заслуживаю. Важно ведь не то, что о тебе говорят при жизни, а что после смерти скажут. И скажут ли вообще.
Я не философ. И не политик. Я учитель. В обычном понимании этого слова. Устроят ли вас мои рассуждения? Не знаю. Но предложенная вами тема разговора близка моему сердцу, моему сознанию.
Что хотелось бы заметить в первую очередь? Классиков – единицы. Если бы все из нас были бы мудрыми и впередсмотрящими, не потребовалось бы преодолевать столько препятствий, которые возникли перед нашей страной. А препятствия эти более чем серьезные. И главное из них заключается в том, что мы утеряли тягу к истинному знанию. Для многих из нас они перестали быть ценностью. Мы еще недооцениваем последствия всего этого. Помните, у Мустая? Мир состоит из учителей и тех, кто учится. Я думаю, он не только школу имел в виду. Все эпохи представлены ведущими и ведомыми. Недооценивать последнюю группу, самую многочисленную, нельзя. Хотя бы потому, что, образно говоря, «на их плечах вырастают гиганты-мудрецы», способные аккумулировать все многознание народа, чтобы затем уже на своих плечах, подобно Гераклу, нести всю ответственность за ту скрепляющую людей идеологию, которую они должны донести общественному сознанию.
- Но большинство эти идеи уже не воспринимает всерьез. Какая же от них практическая польза?
- Классики не говорят о суетном, о бытовом, о текущем. Они говорят о вечном – о вещах, не имеющих срока давности. Они заглядывают в фундаментальные основы нашего бытия. Подобные Акмулле, Сковороде, Достоевскому вторгаются в философию самой жизни, остающейся для многих за гранью понимания. Вот вы упомянули о практичности идей. Между тем наше существование интересно в первую очередь нематериальным. Я сожалею, что мы, например, так поздно для себя открыли Акмуллу. Его жизнь напоминает мне жизнь просветленного, жизнь Будды, нашедшего себя через страдания и сострадания к тем, кто трудился и на поле, и над самим собой, чтобы жить.
- Уместно ли такое сравнение?
- Приходилось слышать подобные возражения. Поскольку это совершенно иная религия, иная идеология. Это так. Но суть не в этих внешних различиях. Посмотрите, как жил Акмулла в детстве и юношестве. Вполне обеспеченно. Но однажды заглянул, в общем-то, за пределы благополучной жизни и увидел всю глубину человеческих страданий. И пошел в народ.
- Вывод?
- Верить в себя, в свои силы, в знания, в просветление ума. У нас же в государстве народ привык жить ожиданием чуда, привык просить того, чего может добиться своим упорством. Акмулла далеко смотрел. Он смог увидеть истинное предназначение человека, тот его светлый ориентир, к которому он и должен стремиться. Сила и значение Акмуллы, причем самое что ни наесть практическое, в том, что он призывал к достижимой, вполне возвышенной цели. Его сила в правде, в откровенности, которой, как вы заметили, сегодня не хватает. При этом следует иметь в виду: личная жизнь мудреца – просветителя не удалась. Он не познал истинного человеческого счастья в бытовом его понимании. Но не предал своих устремлений, своей правды ради сиюминутного блаженства. Разве такая позиция не является уроком для всех нас, и прежде всего тех, кому доверился народ?
- Ну неужели нам сейчас в лапти обуваться и хозяйственным мылом мыться?
- А что? Иногда и в лаптях полезно походить. Чтобы почувствовать связь с землей, с народом. Работа не только желудку должна удовольствие доставлять. Вот меня упрекают в том, что педагогический университет издает четыре тома материалов, посвященных наследию Акмуллы, тратя в сложное время бюджетные деньги. Но ценность образования нельзя измерять рублем! В настоящее время мы своим менеджерским подходом фактически уничтожаем еще существующую эффективную систему образования. Образование лишь через десятилетия способно дать отдачу. В качестве новых умов, в качестве новых носителей интеллекта и морали. В этом плане ответственные за эту сферу должны быть мудрецами в какой-то степени.

О свободе размахивать руками

- Где критерии оценки наших действий? По каким признакам мы должны определять полноценность тех или иных шагов наших политиков? Сколько реформ затевалось, но итоги не подведены ни под одной из них.
- Напомню: на все смотрю сквозь призму учительских очков. Если мой студент не знает ответа, я прошу его рассказать, что он пытался сделать для решения поставленной перед ним задачи. Главное – действительно действие, предпринятое в результате осмысления ситуации. Но у нас каждый трактует ее на свой манер. Нет инструмента для замера зазора между фантазией и реальностью. Меня это настораживает. Настораживает как гражданина. Возьмем древнюю Грецию. Согласитесь, сытно жили. Но не только материально обеспеченная жизнь делает счастливыми людей. Бех постоянного стремления к знаниям сложно привести мир в порядок. Греки не захотели и не смогли услышать предупреждающий голос своих учителей, подобных Сократу. Чем все закончилось – хорошо известно. Но спустя столетия мы снова наступаем на те же грабли, не желая знать и понимать сущее и, прежде всего, узнавать себя. Да, мы стали грамотнее, но стали ли образованнее? Это большой вопрос.
Любые исторические параллели знаменуют свои Сократы. Для меня им был и остается Мустай. Его слова о том, что мир состоит из учителей и учеников, для меня звучат как призыв ценить знания и учителя. В обществе всегда должны быть люди, осуществляющие связь между поколениями, выполняющие роль хранителей культуры. Мустай и сам был большим Учителем, преданным своей земле, своему народу. Ни разу не посрамил его. Ни на войне, ни в мирное время. Его слово предостерегало нас от многих скоропалительных, псевдосовременных решений. Достаточно вспомнить, как Мустай остановил процесс бурного обсуждения статуса башкирского языка как государственного. Но всегда ли мы внимали его слову? Боюсь, что нет. Современное общество почему-то стало плохо слушать своих аксакалов. А между тем существует непреложная истина: если не уважаешь мудрости – не приемлешь и морали. Мы свободны лишь в той степени, насколько не ограничиваем свободу других. Не может быть абсолютной свободы.
Мир жестко структурирован. На вершине иерархической лестницы (пирамиды) всегда стоит человек, политический лидер, наделенный мудростью, аккумулированной народом. Но не всегда и не одномоментно даже народному избраннику удается сделать все то, что желаемо и нужно для нас. А у нас в последнее время желают, как говорится, всего и сразу. Это ложные позывы. Учительство же – та категория, та идеологическая прослойка, которая должна и может сформировать нравственное общественное сознание, сдерживать стихию страстей, указывать правильное направление поведения.
Учитель – редкая по своему предназначению профессия. Она сочетает в себе элементы священничества, интеллигентского начала. Вообще учитель в своей практике руководствуется сердцем. Если это настоящий учитель. Он являет в своем лице некий симбиоз науки и искусства. И когда начинают физически и морально уничтожать просветителей, равно как и религиозных служителей, тогда в обществе и происходит сбой. Это и пятый год, и семнадцатый. Можете дальше продолжать…
В так называемый перестроечный период никого не расстреливали, но цинично обманывали. Обещая нормальную зарплату. Не забыли «оправдание» Чубайса? Сначала экономика – потом культура. Чем больше в истории страны таких периодов, чем больше таких подходов к проблеме, тем хуже народу. Революция, как наперсточник, заманивает перспективой. А человеку надо жить сегодня. У нас только с восемьдесят шестого года идет сплошная череда реформ. И ни под одной из них, как вы совершенно точно заметили, не подведена черта. А ведь овраг в несколько шагов перепрыгнуть нельзя.
- Так какого характера стоящая перед обществом проблема - экономическая или нравственная?
- А как вы сами думаете? Вот говорят: страна живет тем, что было построено еще в советское время. Может, и так. Но дело не в конкретных предприятиях, а в том, что творится у нас в головах. Мы, в частности, забалтываем тему образования, а про учителя вспоминаем только по праздникам. Но в то же время от учителя и врача всегда ждут каждодневных подвигов. Но когда они совершаются, опять забывают о тех, кто сумел это сделать. Хорошо, что в обществе действительно есть мудрые люди, которые вселяют в нас уверенность, за счет каких средств и условий можно продвигаться вперед. Применительно к нашей республике я бы сказал: регион движется вперед мудростью Президента. Не всем по нутру такая самоотверженность, находятся лающие на слонов моськи. Да голос не тот.
- Существует современная точка зрения: время политических долгожителей прошло. Как вы к ней относитесь?
- Никак. Мудрецов не может быть много. Но без них нельзя. Как бы информационно мир не насыщался, он все равно выведет на арену лучшего из лучших. Природу не обмануть. Возьмите пчел. Или – волков. И там, и там – свои лидеры. Так же и у людей. Может, на Марсе по-другому будет. Но мы на Земле живем.

Реанимировать мораль труда

- Раиль Мирваевич, что вас вынесло на педагогическую стезю?
- Я шестой ребенок в семье. Отцу под пятьдесят было, когда я на свет появился. Но ни разу не испытывал с его стороны демонстрации какой-то показной любви ко мне. Зато я постоянно видел, как он трудился. Чтобы я был сыт и обут. Это и можно считать мужским проявлением заботы о близком тебе человеке. То же самое могу сказать и о матери.
Родители в нашем современном понимании были людьми безграмотными. Но они получили серьезное образование у жизни, а Бог наделил их разумом. Отец, например, настоял на том, чтобы я играл в шахматы, много читал, приносил книги из библиотеки. Буквально млел, видя, как я занимаюсь. Я понял: у него не получилось с учебой. Так судьба распорядилась. Но в нем постоянно присутствовала потребность узнать что-то новое.
Мать работала дояркой, в мороз в резиновых сапогах ворочала фляги. Когда жалел ее, отвечала:
- Если бы училась, разве мучилась бы сейчас? Так что учись, сынок. Чтобы и ты не мучился, и другие не мучались.
Как здорово сказано! Как точно подмечена сама суть образования, смысл приобретения знаний! Не удивительно, что у нас в семье принято было учиться. С этим желанием и пришел в школу учительствовать в семнадцать лет. Когда уходил в армию, провожать вышли и учителя, и дети. Что меня удивило. Но еще больше удивили пришедшие от детей письма. Может быть, тогда и ощутил в себе некое призвание. Во всяком случае, горжусь, что Герой России Риф Сахабутдинов, представляющий республику в Санкт-Петербурге, – один из моих учеников. Не забывает меня. При всей его загруженности. Одна из бывших учениц живет в доме, где я живу. Когда встречаемся, смущается, как в детстве, дорогу мне уступает. Хотя сама уже бабушка. Иногда думаю: может, действительно что-то заронил в их души? Хочется в это верить. Потом была защита кандидатской, заведывание кафедрой, которую вскоре признали лучшей. Вот, собственно, и все. Это, так сказать, мое вхождение в профессию.
- Давайте перейдем к проблемам школы.
- А они, повторю, те же, что и в обществе. В обществе ослабло уважительное отношение к знаниям и труду. Получив некоторое образование, люди перестают совершенствоваться дальше. Почему раньше перед учителем шляпу снимали? Учителя ценили, его уважали. Он едва ли не единственным грамотным человеком в деревне был. А сегодня в вузы, на производство, в систему управления приходит поколение, которое не приучено трудиться, не ценит ни знания, ни тех, кто ими обладает.
- И что делать?
- Необходимо реанимировать мораль труда. Она должна стать составляющей сознания каждого. Мы сбили планку отношения к школе. Это не дело, когда троечник, имея состоятельных родителей, может запросто получить высшее образование.
- И как поднять эту планку, если учитель за соответствующую плату пишет за подопечного экзамен? Факт?
- Возможно. Но, вы знаете, я такого учителя не осуждаю. Ведь осудить легче всего. Он поставлен в такие условия. Представьте: двое детей дома и шесть – восемь тысяч на руки. За квартиру надо платить почти девять тысяч. Уйти из школы? На твое место придет другой. Не исключено – из тех, троечников. Вот и пытается начинающий педагог репетиторствовать. И ученику какая-никакая польза, и учителю.
Поймите меня правильно, я подобные вещи не оправдываю. Но из двух зол выбирают меньшее. Проблему необходимо решать в принципе. Водитель трамвая сегодня после курсов получает вдвое больше. Думаю, представители этой профессии не воспримут эту информацию как упрек в собственный адрес. Эта работа тоже важна и необходима. Но, боюсь, при таком отношении к учителю мы далеко не уедем. К слову, профессия педагога по стрессовости на третьем месте находится, а о значении его труда мы и пытаемся с вами рассуждать.

Про искусственный нос

- В наши дни культивируется еще одна сомнительная, на мой взгляд, идея: самим зарабатывать деньги. Вот и ринулись. Газеты за соответствующую плату расхваливают тех, кого, не исключено, стороной обходить следует, в поликлиниках опять же без денег анализы не сделаешь. Все у нас платное. В том числе – учеба. Может, это и правильно? Просто мы к этому не привыкли?
- Как-то приезжал в республику министр образования и науки РФ А.А. Фурсенко. Тогда его знакомили с нефтяным университетом. Показывают один оснащенный современным оборудованием кабинет, другой. Сопровождавший гостя чиновник дал мне понять: вот как надо работать со спонсорами. Что ж, отвечаю, приеду в свой вуз и на дверях лаборатории тоже табличку повешу: оборудовано за счет детского дома. В самом деле, где нам взять таких щедрых благодетелей, как в нефтяном университете? У нас другая сфера. Малопривлекательная для бизнеса. Поэтому, убежден, государство должно вкладываться в такие вузы, как наш, в первую очередь. Но чиновники теперь все оценивают по принципу быстрой финансовой отдачи.
Мы, к слову, в плане зарабатывания денег предпринимаем конкретные шаги. Во всяком случае в бездействии нас упрекнуть нельзя. Выигрываем гранты. И на несколько миллионов, и на несколько десятков. Открыли дорогую специальность «генетика». Из восемнадцати выпускников второго потока двенадцать приглашены в аспирантуру МГУ, Академгородок Новосибирска. А не забыли Лилю Анисимову, про которую и Д.А. Медведев, и В.В.Путин на Селигере говорили? Тоже наша. Предложила доступный способ обеззараживания почвы.
- Слышал, что в вашем университете и какой-то нос создали. Что это такое?
- Этот так называемый нос реагирует на запахи. Возникли, например, в кабинете спиртосодержащие вещества – раздается сигнал. Покуролесивший вчера сотрудник может идти домой. А если нужно обнаружить утечку газа – тоже выявляется моментально. Это специальная нанопленка. Полимерная, органическая. Она может не проводить ток. Но стоит нажать пальчиком – и электричество побежит быстрее, чем по металлу. То же – со светом. С газом.
- Слушайте, это же открытие!
- Совершенно верно. Оно признано. Апробировано. Надо запускать производство. На базе лаборатории создали малое предприятие. Оформляем грант. А нам возвращают бумаги с казуистической резолюцией: в стенах педуниверситета подобное невозможно. Дают понять, что наш вуз второго плана. Мы с такой постановкой вопроса, понятно, не согласились. Приехали проверяющие. Показали им все, что только можно. И все равно деньги не выделили. Вот если бы технический вуз был, тогда – да, все объяснимо. А так – чистой воды гуманитарии. Чего из себя возомнили? Вот что такое стереотипное мышление.
- Остались с носом?
- В некотором смысле. Но у нас есть разработки и по другим направлениям. Мы преисполнены смелости и отваги. Так, в стенах нашего вуза создан образовательный портал «Башкортостан». Там и целые уроки представлены, и учебники, которые демонстрируют не только в текстах, но и в динамических образах реального настоящего. Срисовывай, подводи материал под цели урока -и иди к детям. Причем соответствующие материалы представлены как для педагогов, так и для родителей. И даже - для министерства. Пригласили бизнесменов. Они изучили нашу идею и исчезли. Их понять можно: это же не бензин, от реализации которого уже вечером можно подсчитывать доход. Решили для начала запатентовать свою новацию, предварительно улучшив ее по всем параметрам. Обратились в соответствующие структуры. И что вы думаете? Отказали. Тогда появилась мысль оценить наш труд, узнать, насколько он результативен. Вышли на фирму, специализирующуюся на подобных проектах. Они ознакомились с нашим «изделием» и запросили почти десять миллионов долларов. Вот вам и цена. А идея, между тем, обкатана на практике, она работает. Но – на слабых серверах. Нужны мощные. Мы признательны правительству республики: принято решение о покупке спецоборудования, которое обеспечит в Башкортостане функционирование созданного нами канала. В рамках целевой программы «Электронное правительство». Уверен: наш регион в этом плане – пионер. Выполнена огромная работа, которая уже имеет широкий общественный резонанс. В наших предложениях, в частности, испытывают потребность малокомплектные школы, где всегда не хватало и не хватает до сих пор необходимого программно-методического сопровождения. Есть и другие новации. Так, с помощью же нашей разработки учитель в глубинке сможет осуществлять лабораторные работы по химии на «капельном» уровне – не пользуясь колбочками и мензурками. Это лишь несколько примеров научно – методических разработок.
Да, мы не запускаем в космос спутники, но результаты исследований ученых-педагогов не менее значимы для будущего страны.

Не может быть деревни без школы

- Вы затронули тему малокомплектных школ. Что думаете, Раиль Мирваевич, по поводу их сокращения? В свое время Хрущева за подобные решения ругали, потом – Брежнева. Правильно наш президент говорит: не будет в деревне школы – не будет и деревни.
- Я тоже считаю, что нельзя оставлять деревню без школы. Но снова на те же самые грабли наступаем. Ничему не учит нас история. Почему так Муртаза Губайдуллович обеспокоен возникшей тенденцией? Потому что сам выходец из деревни. Знает, что в каждом населенном пункте свой Ломоносов может быть.
Сельских учителей, правда, иногда ругают: мол, не тот уровень преподавания. Но ругающие не знают, что класс должен состоять как минимум из пятнадцати учеников. Только в этом случае достигается максимальный эффект усвоения материала. Но во многих деревнях становится все меньше детей. Снова записывать населенный пункт в число неперспективных? Мы предлагаем свое решение проблемы. А именно: программу научно-методического сопровождения, консультации ученых. Интернет уже есть. Остается насыщать каналы содержанием. Но для этого необходимы снова средства, хотя бы немного оплатить труд методистов.
- О чем вы говорите! Идет массовое сокращение учителей. А вы предлагаете новые ставки. Не абсурд ли это?
- Ничего подобного. На селе в республике уже на учителя приходится всего шесть учеников. Повторю: нельзя образование оценивать только с точки зрения финансовой выгоды.
- А то, что в школе в основном женщины работают – как вам это?
- Хочу заметить: в школе вообще, в принципе, никогда не работали богатые люди. Но эта работа должна обеспечивать учителям безбедное существование. Чтобы у них не болела голова о том, где дрова взять, или денег одолжить для квартплаты. Над моей женой всегда посмеивались ее подруги: неужели твой еще не сбежал из своего образования? Да, сейчас я хорошо получаю. Но ректорскую зарплату не всем платят.
Я изучал опыт преподавания в дореволюционной России, положение учителей на Западе, к примеру, в Англии и Германии. Тогда учительство было намного представлено мужчинами. За редким исключением. Почему? Потому что жалованье было хорошим. А что такое мужчина в классе? То же самое, что и в семье. Нет его – и школа неполная. Неполноценная я бы сказал. Возьмите сегодняшние эксцессы в армии. Хнычут, как правило, те, кто получил женское воспитание. У таких молодых людей напрочь отсутствуют волевые качества, поскольку прививаются они исключительно мужчиной. И не только на биологическом уровне. Просвета в этом направлении я пока не вижу. И это меня пугает.
Продолжая эту мысль, скажу, что наши студенты на протяжении последних лет выигрывают российские и международные олимпиады, конкурсы. Преимущественно это ребята. Но они плохо идут в школу после получения диплома. Потому что не в состоянии, работая учителем, обеспечить семью.
Однажды на съезде ректоров в Москве услышал такую реплику коллеги: я перестану уважать своего студента-отличника, если он согласится на зарплату учителя в школе. Чего же мы тогда хотим? Может, всем нам действительно не хватает откровенности в наших суждениях? Но об этом мы с вами уже говорили в самом начале нашей беседы. Если кто-то согласится продолжить начатую дискуссию – буду признателен. Эта тема затрагивает каждого из нас. Должна затрагивать. Иначе проиграем все мы. Каждый в отдельности. И страна – в целом.

Альфред СТАСЮКОНИС
«Единая Россия. Башкортостан»